photo

Мы можем. Я могу!

Онкология надежды

Книга

Лев Кузнецов

Антираковый детектив. Записки пациента с комментариями врача.

Это моя вторая попытка написать книгу. Первую я предпринял почти десять лет назад, вскоре после того, как мне поставили диагноз «рак простаты». Как-то так получилось, что после первоначального шока я не впал в ступор и не стал слепо следовать предписаниям моего уролога-онколога, а взял паузу, погрузился в изучение проблемы и совершенно неожиданно для себя обнаружил, что пишу нечто похожее на книгу. Впрочем, я даже ее практически написал, но не закончил. Почему не закончил?

Главным образом, по двум причинам. Во-первых, как справедливо заметил один очень успешный автор, книгу каждый дурак написать может, а вот кто ее читать будет – это совсем другой вопрос. Совершено с ним согласен. Будучи начинающим автором, я плохо представлял себе моих читателей, поэтому категорически не хотел без крайней необходимости тратить время на монотонную техническую работу по оформлению книги.

Есть и вторая причина. Я начал писать книгу практически сразу после постановки диагноза, и в процессе работы над ней постоянно стала всплывать новая и важная информация: только поставлю точку – вновь нужно о чем-то писать и что-то изменять в уже в написанном.

Поэтому в те, теперь уже далекие, годы я решил с книгой повременить, а вместо этого сделать блог в «Живом журнале», где и размещать то, что считаю важным и интересным в лечении и предотвращении онкологических заболеваний. И уж в зависимости от того, насколько эти тексты будут востребованы, решать, что делать дальше.

Сегодня, насколько я могу судить по реакции на тексты в блоге, такая книга, возможно, будет востребована. Во всяком случае, я решил попытаться.

Итак, несколько первых страниц из той неоконченной книги «Антираковый детектив. Записки пациента». Привожу их, что бы вы могли

сравнить мои десятилетней давности представления о сути происходящего с тем, о чем писал уже после многолетнего изучения этой темы. Не такое уж сильное расхождение. Впрочем, судите сами.

Как все начиналось

Очень хорошо помню тот солнечный весенний день, когда, сидя в кабинете доктора, услышал то, чего меньше всего надеялся услышать – сообщение о позитивном результате биопсии. День перестал казаться таким безмятежно прекрасным, в один момент все потускнело. Как потом выяснилось, я оказался одним из семи канадцев, которые имеют несчастье услышать диагноз «рак простаты». Доктор весьма тактично не дал моему замешательству перерасти в нечто большее и перевел разговор в практическую плоскость. Положительная биопсия – это, конечно, плохо, но есть и хорошая новость – пораженных участков немного, поэтому весь арсенал лечения в нашем распоряжении. Не могу сказать, что этот арсенал меня ободрил. Даже не будучи на тот момент достаточно знакомым с этими методами, я весь съежился, слушая повествование об открывающихся возможностях.

Итак, хирургия – полостная операция, которая называется «радикальная простатэктомия», попросту говоря – удаление простаты. Радиационная терапия, два варианта на выбор: или облучение простаты – несколько десятков сеансов в течение двух месяцев, или брахитерапия – введение маленьких радиоактивных зерен в простату. Как оказалось, тоже операция, правда, не полостная, но под общим наркозом. Именно эту терапию доктор мне и рекомендовал. Видимо, почувствовав мое настроение, он прервал затянувшуюся паузу и добавил: «Вы можете просто ничего не делать и выбрать метод активного наблюдения». В тот момент это предложение показалось мне кощунственным. Как – ничего не делать?! Я решительно согласился с его выбором и тут же получил направление в радиологическую клинику.

Через несколько дней я встретился со специалистом-радиологом.

Приятный молодой человек доброжелательно и подробно, во всех деталях обрисовал, что меня ждет и даже показал, как выглядит операционная, видимо, для большей убедительности. За несколько дней, предшествующих встрече с радиологом, я успел прочесть небольшую брошюру «Понимание рака простаты», которую взял в офисе у моего доктора-уролога, кстати, он ее и написал. Не могу сказать, что ее содержание меня как-то успокоило или ободрило, скорее наоборот. Однако я привел в некий порядок свои мысли, сформулировал ряд вопросов и выделил основные пункты, на которых собирался сосредоточиться.

Среди вопросов об эффективности предлагаемой терапии и ее возможных побочных эффектах один беспокоил меня больше других. Если эта терапия не сработает и через какое-то время все вернется на круги своя, то, как было сказано в той брошюре, хирургическое вмешательство станет невозможным. И что в этом случае останется делать? Доктор посоветовал надеяться, что это не мой случай. Честно говоря, я даже не знал, как реагировать. Вернее, знал. Я сказал, что не хочу форсировать события, благо, особой срочности мое положении не требовало. Мы договорились вернуться к этому вопросу через три месяца.

Как хорошо, что мы живем в эпоху интернета: доступна практически любая информация, и она в большинстве случаев ничего не стоит. Я целиком погрузился в изучение проблемы. Поскольку большую часть жизни я работал со специальной литературой и в гораздо менее комфортных условиях – занимался исследовательской работой в области аналитической химии, закончил аспирантуру, защитил кандидатскую и докторскую диссертации – то, хотя биохимию я не изучал глубоко, проблем в понимании содержания книг и статей по профилактике и лечению злокачественных образований у меня не возникло, разве что не так быстро прочитывались чисто научные отчеты с обилием специальной терминологии.

Довольно скоро мне стало ясно, что существует два принципиально

разных подхода к лечению рака, которые пока, к сожалению, не могут дополнить друг друга, а в большинстве случаев агрессивно друг другу противостоят, что, конечно, неправильно, ибо рациональное зерно есть в них обоих.

Водораздел проходит в понимании проблемы и средствах ее решения. Если ортодоксальная медицина (ОМ) рассматривает злокачественные новообразования (ЗН) как инородные тела, которые необходимо как можно скорее элиминировать из организма любыми средствами, не считаясь с разрушительными побочными эффектами, то альтернативная медицина (АМ) считает ЗН ответом организма на внутренний и внешний дисбаланс, и именно устранение дисбаланса позволяет добиться полного выздоровления без каких-либо отрицательных побочных эффектов при очень серьезных положительных.

Впрочем, все же нужно уметь отличать зерна от плевел, и это не так трудно сделать. Наиболее ценные и проверенные вещи в АМ исходят как раз от профессиональных врачей и ученых. Забегая несколько вперед, поделюсь наблюдением: как только вы встречаете сайт, рассказывающий о неких секретах полного выздоровления, которые продаются по сходной цене, – это без всякого исключения пустышка, служащая только для отъема денег. Все то ценное, что я до сих пор встретил, не окружено никакими тайнами, совсем напротив – изложено предельно ясно и четко со всеми необходимыми ссылками на первоисточники

Два месяца спустя я пришел к своему доктору-урологу затем, чтобы объявить, что, во-первых, я ни при каких обстоятельствах не воспользуюсь его советом относительно брахиотерапии, и во-вторых, на данном этапе я выбираю метод активного наблюдения. Ну что же, сказал доктор, это возможно. Метод требует проведения регулярного, раз в три месяца, анализа крови на РСА (простата специфический антиген) и первые два года – биопсии каждые шесть месяцев.

Здесь уместно спросить: какие такие основания были у меня отказываться от рекомендации профессионала? Кстати, никаких сомнений в профессиональной пригодности моего доктора ни тогда, ни сейчас у меня не было и нет. Дело было совсем в другом. Я стал образовываться в области онкологии, посвятив этому практически все свое свободное время. Занятие это оказалось настолько интересным, что порою я совершенно забывал о первопричине моего интереса. Я стал воспринимать все это как некую детективную историю, где есть преступник, вернее, хорошо организованная преступная группа, называемая рак, – убийцы или в лучшем случае отвратительные бандиты, калечащие людей, и детектив, нет, много разных детективов, официальных и частных, которые расследуют эту криминальную историю, пытаясь найти и обезвредить преступников. Много позже меня начали сначала робко, а потом все назойливее одолевать странные мысли – уж не путаем ли мы преступника, может, сама жертва и является преступником, а рак – это и не преступник вовсе, а в худшем случае соучастник, соблазненный безумным поведением самой жертвы?

Но это случилось много позже. А пока я начал свое собственное расследование со знакомства c брахитерапией – одной из разновидностей исполнения приговора (высшей меры) раку, а случается, и самой жертве. Подробно изучив процедуру проведения этой экзекуции и ее побочные эффекты – тот же джентльменский набор, что и при хирургии, а именно: частичная или полная импотенция и проблемы с мочеиспусканием вплоть до недержания плюс возможные серьезные, включая онкологические, проблемы с прямой кишкой, благо, она находится в непосредственной близости от театра действий, – я перешел к вопросам эффективности. Ну в самом деле, за что такие мучения и унижение мужского достоинства? Что же меня может ждать после всего этого? Понятно, что стопроцентную гарантию выздоровления, кроме Господа Бога да ушедшего в небытие Госстраха, никто дать не может, но уж о статистике-то наука молчать не должна! И точно. Нашлось сколько угодно исследований, очень серьезных, выполненных солидными медицинскими центрами.

Здесь меня ждало первое откровение весьма неприятного свойства. Судите сами. Исследования, опубликованные University of Massachusetts, суммирующие результаты работ ряда ведущих американских клиник, показали удивительно низкую эффективность радиотерапии. Исследование, продолжавшееся почти пятнадцать лет, с 1971 по 1984 гг, включало результаты лечения 2311 пациентов в возрасте от 55 до 74 лет на момент установления диагноза. Пациенты были случайным образом разбиты на три группы: те, кто подвергся хирургической операции по удалению простаты, те, кто прошел радиотерапию, и, наконец, те, кто не подвергался никакой терапии, то есть оставался под активным наблюдением. Десятилетний уровень выживания для тех, кто был прооперирован, составил 86 %, группа активного наблюдения оказалась не столь удачной – только 76 %, но все же значительно лучше бедолаг после радиотерапии – всего 67 %.

Еще более удручающие результаты были получены в Johns Hopkins School of Hygiene and Public Health. В этой работе участвовало 1996 человек. На момент установления диагноза (в период с 1987 по 1989 гг) все они были в возрасте 67 и более лет. К концу 1995 года было установлено, что смертность среди пациентов, подвергшихся воздействию радиационной терапии, была на 81% выше, чем у группы активного наблюдения. При этом выживаемость среди тех, у кого простата была удалена, оказалась на 23% выше, чем у группы активного наблюдения.

Прежде чем идти дальше с осмысливанием этих результатов, поделюсь еще одним фактом, установленным этим исследованием. Он стоит того, чтобы сказать о нем отдельно. Дословно звучит так: «Установлено, что агрессивная терапия рака простаты ассоциируется с увеличением риска смерти от других форм рака». Другими словами: даже если человек после удаления простаты увеличил свои шансы избежать смерти от рака простаты, то одновременно он увеличил свои шансы умереть от другой формы рака.

Такого рода исследования проводились и проводятся не только в США. Позже мы увидим, что географический фактор, вернее, условия жизни в разных странах, оказывают драматическое воздействие на развитие онкологических заболеваний. Поэтому перенесемся в Европу.

Вот результаты, опубликованные медицинским центром Orebro в содружестве с University of Uppsala. 15-летнее наблюдение группы больных (642 человека) среднего возраста 72 года показало отсутствие какого-либо различия в продолжительности жизни между теми, кто подвергся агрессивному лечению, и теми, кто избежал этой участи и просто наблюдался.

Точности ради следует отметить два момента. Во всех упомянутых работах использовалась не брахитерапия, как мне было предписано, а так называемая External Beam Radiation Therapy (EBRT) или облучение простаты фокусированным радиоактивным лучом. Вполне возможно, что брахитерапия, которая сравнительно недавно вошла в медицинскую практику и еще не успела обрасти многолетней статистикой, могла бы показать лучшие результаты, но, учитывая одинаковую природу обоих методов, трудно ожидать большого различия в их эффективности. Кстати, тот симпатичнейший доктор-радиолог на мой вопрос, что бы он выбрал, окажись на моем месте, без колебания назвал EBRT, где, по его мнению, есть только один недостаток в сравнении с брахитерапией – необходимость ежедневно в течение двух месяцев являться на процедуры. Мне кажется, сказано достаточно и любой информированный человек одобрил бы мое решение воздержаться от этой процедуры.

Как-то не хотелось верить, что выбор возможных способов лечения ограничивается только хирургией и радиацией. Порывшись в интернете, обнаружил еще одну терапию локализированного рака простаты, относительно новую и не получившую пока официального статуса, в США и Канаде находящуюся почти на полулегальном положении. Официального одобрения на ее использование пока нет, но нет и запрета. Поскольку данная терапия рассматривается как экспериментальная, то в Канаде на нее не распространяется государственное медицинское страхование, и в дополнение ко всему возникает еще и материальная составляющая лечения. Но это так, к слову. В такой ситуации, как говорится, последнее отдашь, была бы только польза. По большому счету, эта новая терапия ставит ту же цель –

элиминировать простату целиком, правда, несколько более гуманными средствами. Называется она High Intensity Focused Ultrasounds (HIFU). Суть ее в том, что сильно сфокусированный ультразвуковой луч высокой интенсивности послойно сканирует тело простаты. В месте контакта мгновенно образуется высокая температура, уничтожающая все клетки без разбора, здоровые и больные. Разработана продвинутая во всех отношениях аппаратура, позволяющая очень тонко регулировать этот процесс. Останавливаться мы на этом не будем, все прекрасно изложено и доступно в интернете. Терапия эта меня заинтересовала. Скажу почему. Во-первых – не операция, и проводится она под местным наркозом путем введения в прямую кишку ультразвукового зонда. Во-вторых, никакой радиации, и —— разрушаются только те ткани, которые находились в непосредственном контакте с лучом. В отличие от радиации, она при неуспехе не исключает хирургического вмешательства. И, наконец, вероятность побочных эффектов, если верить рекламным проспектам, намного ниже, чем у других методов. Смущали меня как раз эти глянцево-румяные проспекты: в них было все как-то неправдоподобно хорошо. Поскольку метод используется сравнительно недавно, получить достоверную картину его эффективности в сравнении с классической триадой не представляется возможным. Но из того, что есть, можно заключить, что по эффективности метод приближается к хирургии.

Не могу не сказать еще об одном методе, который всем хорош и, безусловно, меня бы устроил, но он из светлого будущего, в настоящем это пока исследовательская работа. Кстати, авторы уверяют, что применение такого метода не будет ограничиваться только простатными делами. Такие агрессивные формы рака как рак печени, толстой кишки и молочной железы, где ранняя диагностика играет критическую роль, – тоже его клиенты. Английские ученые из университета Leicester показали, что магнитные наночастицы, введенные в организм, ищут и находят раковые клетки простаты и буквально прилипают к ним, оставаясь совершенно равнодушными к их здоровым братьям. Во-первых, это позволяет безошибочно диагностировать

наличие опухоли и ее размеры (на приборе MRI, использующем метод отображения магнитного резонанса, эти частицы видны как на ладони), а во-вторых, под воздействием обычных радиоволн эти миниатюрные магнитики мгновенно нагреваются и буквально сжигают зловредные клетки, не затрагивая здоровые. Но это все в будущем, а пока вернемся к статистике.

Отметим немаловажную особенность вышеупомянутых исследований. Все приведенные сравнительные результаты получены для больных с локализованным раком простаты, так называемой «фазой 0-2», другими словами, когда ЗН не выходит за пределы самой простаты. Совершенно другая картина открывается, когда ЗН обнаруживается вне простаты. О методе активного наблюдения можно забыть, и вот тут-то и загвоздка. Казалось бы, нужно ни на минуту не откладывая спешить окунуться во все, что только можно: хирургия, радиология (радиотерапия) двух сортов… но выясняется, что окунаться-то по сути и некуда! Беда в том, что для этой стадии все это совершенно не работает, так же, кстати, как и химиотерапия (рак простаты – один из немногих раков, где ее эффективность крайне низка). Что же остается? Прямо скажем, немного для упомянутых выше случаев, и тогда, когда рак возвращается после лечения хирургией и радиацией, единственное, что предлагается – гормональная терапия. Излечить она не может, но может обеспечить ремиссию – отсутствие симптоматики при наличии заболевания. Мои исследования этой терапии показали, что не все так просто и однозначно, как это трактует ОМ. Здесь, в гормональной терапии, помимо медицины много чего замешано и требует отдельного разговора, и он состоится, но несколько позже.

Чем дольше я думал обо всем этом, тем сильнее меня охватывал прямо-таки животный страх за немолодую мою шкуру. Да, это верно, в большинстве случаев рак простаты ведет себя почти по-джентельменски, не особенно спешит убивать своего хозяина, чем позже он у него, хозяина, возникает, тем меньше шансов от него уйти в мир иной. Ведь не даром говорят, что каждый мужчина обязательно получит это сокровище, но не каждый до него доживет. А если послушать патологоанатомов, то многие мужчины умирают и не подозревая, кто у них поселился.

Да, все это так, вот только никто, совершенно никто не может гарантировать джентельменского поведения нашего подзащитного. В любой момент он может скинуть свои белые перчатки и явить свой отвратительный лик убийцы. Почему, вы спросите. Может, вдруг проснется волчий аппетит или одолеет желание попутешествовать внутри организма? Никому это не известно…

Что же нам остается?! Затаиться и вздрагивать каждый раз, когда нужно сдавать кровь на анализ? А может, пытаться влиять на поведение нашего подзащитного? Дать ему понять, что, мол, раз уж так случилось, то оставим все как есть, я тебя не трогаю – и ты не рыпайся, сидишь себе и сиди, а для большей убедительности показать каким-то образом, что окружение вокруг него совсем не доброжелательное, скорее даже враждебное.

Только вот вопрос – как это сделать? Доктор мой в этом мне нисколько не помог. От моих робких вопросов, что мне следует делать в смысле изменения режима питания и образа жизни, он уклонился и дал мне понять, что поздно пить боржом, когда почки отказали. Теперь, оглядываясь назад, я его понимаю. Больных у него масса, на каждого 5-10 минут – это во-первых. Во-вторых, таким вещам его нигде не учили, а помимо приема больных необходимо читать и изучать все, что ОМ выдает на-гора, все эти новые препараты, методики и много еще чего. И, наконец, самое главное: даже если бы он очень хотел предложить, скажем, какие-либо нетрадиционные подходы, он просто не мог бы этого сделать без риска лишиться лицензии и даже попасть под уголовное преследование. А тогда, помню, возвращался домой какой-то опустошенный. Включил на половине дороги радио и – чуть не врезался на идущую впереди машину. Именно в эти минуты обсуждали новую книгу Дэвида Сервана-Шрайбера / David Servan-Schreber, MD PhD (Здесь и далее эта аббревиатура означает «дипломированный врач, облаченный докторской степенью»), которая, не у

«Anticancer. А new way of life» / «Анти-рак. Новый образ жизни». Вот говорят, что Бога нет… но что это тогда, по-вашему, за совпадение?! Замечательно было уже то, что я этого автора прекрасно знал. Пару лет назад с большим интересом прочитал его книгу «The instinct to heal Curing stress, anxiety, and depression without drugs and without talk therapy» / «Инстинкт к выздоровлению. Лечение стресса, беспокойства и депрессии без лекарств и обращения к терапевту». Меня тогда поразило, насколько глубоко психотропные препараты и психоаналитики или «шринки», как их здесь называют, вошли в американский образ жизни. Такое впечатление, что все общество подсело на психотропную иглу. Шагу без них не ступишь, дошло до того, что школьникам с повышенной активностью в обязательном порядке предписывают принимать такие препараты. И принимают, иначе до занятий не допускают.

Дэвид, надеюсь, он меня простит за такое неформальное обращение, психиатр-нейробиолог, будучи французом, переехал в США для работы в медицинском центре Питсбургского университета, одного из лучших в стране центров в области психотерапии и неврологии. Основываясь на своем многолетнем врачебном и научном опыте, он разработал методики лечения неврологических заболеваний, причем, во многих случаях не поддающихся медикаментозному лечению, исключительно за счет внутренних резервов самого больного. Интересно, что, несмотря на бесспорные преимущества этих методик, ОМ предпочла их не заметить. Странно, не правда ли, особенно если учесть, что от 50 до 70% всех посещений врачей в США связано со стрессом. Если оценивать факторы риска, то стресс угрожает жизни человека больше, чем табак. И наконец, в 1999 году тремя наиболее продаваемыми лекарствами в США были антидепрессанты (Prozac, Paxil и Zoloft). Видимо, именно поэтому не так уж все и странно. Для таких рекордных продаж нужно очень много пациентов, в идеале – вся страна. Кстати, все, что только можно, для этого делается: радио, телевидение, пресса и, наконец, врачи – все настроено на одну волну.

Впрочем, тогда, слушая радио, я думал совершенно о другом. Я уже имел все основания убедиться, что Дэвид – человек, безусловно, незаурядный, вот только непонятно, почему восходящая звезда американской психиатрии занялся проблемами онкологии, да еще, судя по радиопередаче, написал что-то из ряда вон выходящее, ведь даже с его огромным, по-видимому, потенциалом поднять такую глыбу как онкология очень непросто.

Надо ли говорить, что я немедленно заказал эту книгу. Не соврали в радиопередаче – прекрасная книга, искренне советую ее приобрести, причем не только тем, кто имел несчастье услышать страшный диагноз, но и всем здоровым людям, чтобы подольше оставаться в этом здоровом состоянии.

Помните слова песни: «И жизнь остается прекрасной всегда, состаришься ты или молод». Имея возможность сравнивать, выбираю молодость. А теперь представьте, что вам слегка за тридцать, вы прекрасно образованный человек, делающий оглушительную карьеру, полный энергии и энтузиазма, одним словом – жизнь удалась. И вот в разгаре этого праздника жизни – удар молнии… да нет, хуже – злокачественная опухоль в голове размером с грецкий орех. Именно это и случилось с нашим автором. Он вместе с коллегой ставил эксперимент по изучению функциональной деятельности головного мозга. Объект изучения помещался в сканер MRI functional magnetic resonance imaging (отображение магнитного резонанса). Объектами были студенты, подрабатывающие таким образом на карманные расходы, но в тот роковой день очередной студент не явился и Дэвид, чтоб не срывать научный процесс, занял его место. Вот тут-то и случилось это жуткое открытие. Дальше было все примерно так же, как у всех в его положении: операция с последующим курсом агрессивной химиотерапии. Он был молод, с отменным здоровьем и успешно через это прошел.

Когда все закончилось, он задал своему лечащему врачу те же самые вопросы, на которые я так и не получил ответа от своего доктора. В этом ему повезло не больше, чем мне. Кроме совета сбалансированно питаться и больше бывать на свежем воздухе, он ничего не услышал. В зале ожидания медицинского центра, где он проходил периодическое обследование, среди

множества информационных материалов ему попался памфлет под названием «Питание для больных раком». Здесь он встретил ряд весьма здравых идей, как то рекомендации есть побольше овощей и фруктов или, например, такой ценный совет, как не налегать на мясо, жирную пищу и не злоупотреблять алкоголем. Но подлинное откровение его ждало в разделе «Питание после курса лечения», где было сказано, что существует очень мало исследований, показывающих корреляцию между употребляемой вами пищей и вероятностью рецидива рака.

Хотелось бы знать, почему таких исследований мало. Я вижу, по крайней мере, две причины.

Если полистать учебники онкологии, по которым и обучаются будущие врачи-онкологи, например, «Cancer: Principles # Practice of Oncology» / «Рак: Принципы # Практическая онкология» /D56/, написанный Винсентом Де Вита / Vincent T. DeVita, выдающимся ученым, бывшим директором национального института рака и задающим тон всему мировому онкологическому сообществу доктором, то в них нет ни одной главы с упоминанием роли питания и образа жизни в профилактике, лечении и предупреждении рецидивов рака.

Но если студенты, будущие врачи, остаются девственными невинными в этой области, то как можно ожидать от них интереса к ней как к теме научного исследования?

Вторая причина заключается в том, что те немногие специалисты, которые хотел бы этим заняться, отчетливо видят тупиковость этого направления. Даже если их результаты будут опубликованы в Nature или Science, в двух самых престижных журнала в биологии, они вряд ли попадут на глаза практикующим врачам, перегруженным работой и не имеющим времени на просмотр периодических изданий. Но если даже это случится, то и это мало что изменит, ведь нет одобрения FDA – управления по контролю за продуктами и медикаментами, одного из наиболее серьезных органов правительства США. Любой продукт или устройство, которые могут применяться в медицинских целях, должны иметь его соответствующее разрешение – иначе невозможно их

применение в лечебной практике. Получить такое одобрение совсем непросто. Исследование на людях проводится в несколько этапов, занимает в среднем 8-10 лет и стоит от сотен миллионов до миллиарда долларов. Кто кроме фармацевтических компаний может позволить такие расходы? А они, по понятным причинам, не очень заинтересованы в исследованиях о влиянии, скажем, брокколи, томатов, зеленого чая или физической активности на изменение процента выздоровления больных и снижения рецидивов заболевания.

Я удивляюсь и восхищаюсь подвижничеством ученых, которые вопреки всему трудятся, можно сказать, за идею. Дэвид описывает работу одного из таких ученых. Dr. Dean Ornish (Калифорнийский университет, Caн-Франциско) выполнил очень интересное исследование /D4/. Для меня это был первый луч надежды – надежды на то, что не все так сумрачно.

Итак, в 2005 году были опубликованы результаты беспрецедентного исследования в онкологии. 93 мужчины с подтвержденным биопсией раком простаты выбрали метод активного наблюдения с регулярным проведением тестов крови на РСА. Поскольку эти пациенты отказались от традиционной терапии, это дало возможность оценить эффективность нетрадиционных подходов. Больные были случайным образом разбиты на две группы. Контрольная группа, ничего не меняя в своем образе жизни, просто находилась под наблюдением, регулярно сдавая анализ крови на РСА. Для другой группы Dr. Ornish разработал программу физической и ментальной активности. В течение года эти люди соблюдали специальную диету с приемом пищевых добавок, испытывали физические нагрузки, практиковались в управлении стрессом (йога, дыхательные упражнения, мысленные образы, релаксация) и еженедельно по часу участвовали в группе поддержки со всеми участниками этой группы. Такой режим привел к радикальному изменению образа жизни, особенно тех, кто, будучи главой семьи, постоянно испытывал груз ответственности и, в той или иной степени, постоянно находился под стрессом.

Методики, примененные Dr. Ornish, в медицинском сообществе имели репутацию нелепых, нелогичных, основанных на суеверии и предрассудках. Полученные cпустя двенадцать месяцев результаты не оставили место для сомнений. Среди 41 пациента контрольной группы, которые ничего не меняли в своем образе жизни, шесть, в виду угрожающего развития болезни, были прооперированы с целью удаления простаты и подвергнуты химиотерапии или радиотерапии. Ни одному же из 42 участников экспериментальной группы такие меры не понадобились. Более того, средний уровень РСА участников этой группы снизился на 4%, что указывает на некую регрессию в развитии заболевания в противоположность участникам контрольной группы, где средний уровень РСА, без учета шести прооперированных больных, вырос на 6%.

Но что еще более впечатляет, так это произошедшие в организме участников экспериментальной группы изменения. Их кровь, имеющая типичные раковые клетки простаты (клетки из родословной LNCaP, используемые для проведения тестов различных химиотерапевтических агентов), обладала способностью в семь раз замедлять развитие раковых клеток по сравнению с кровью участников контрольной группы. Лучшим доказательством правоты Dr. Ornish относительно связи развития опухоли и образом жизни больного служит еще и то, что чем более старательно участники экспериментальной группы следовали его советам в их повседневной жизни, тем большую активность приобретала их кровь в противостоянии раковой опухоли.

Но вернемся к Дэвиду. После операции и курса лечения у него, казалось, все вошло в норму. Как-то вскоре на вечеринке среди друзей, живо интересовавшихся всем с ним происходящим, его спросили, не собирается ли он позаботиться о своем terrain. Буквальный перевод этого слова означает «местность, территория», но в АМ этот термин давно используется для определения нашего организма как некой совокупности физического и духовного начала. Дэвид, будучи ученым медиком, получившим классическое образование и работающим в среде, где АМ рассматривают в лучшем случае как странное увлечение дилетантов, попросту проигнорировал этот вопрос.

Он был с головой погружен в работу – нужно было наверстать упущенное на лечение время. Забросив свои спортивные занятия, он даже старался тратить как можно меньше времени на еду, питаясь в основном бутербродами, запивая их колой или содовой. Как он сам говорит, это была взрывная комбинация из белой муки и сахара вместе с животными жирами, нагруженными Омега-6, гормонами и токсинами. Так же, как многие люди, прошедшие через это испытание, он воспринимал все случившееся с ним как, скажем, пневмонию или перелом ноги, где есть проблема, проведено лечение и достигнуто выздоровление. Он никогда не допускал мысли о том, что если у него обнаружился рак, то возможная причина этого в том, что что-то в его terrain или в среде обитания позволило ему там возникнуть и ему необходимо сделать что- то с собой, дабы предотвратить рецидив.

Диагноз «рак» – это всегда шок. Такое ощущение, что ты предан жизнью и своим собственным телом. Но новость о рецидиве болезни, когда обнаруживается, что монстр, который, казалось, ушел навсегда, вернулся – это просто крах. Дэвиду был уготован именно такой жуткий удар: опухоль вернулась на то же самое место.

Собрав себя из руин, Дэвид стал обдумывать дальнейшие шаги, взвешивая все «за» и «против» возможных методов лечения. Естественно, он оставался в поле OM, стоящей на трех китах – хирургия, радиация и химиотерапия. Прекрасно понимая серьезные недостатки каждого из этих методов, он остановился на операции с последующим годовым курсом химиотерапии.

Понимая, что третьего раза может и не быть, он со всей мощью своего потенциала погрузился в научную литературу, далеко выходящую за рамки OM. Сомнений не оставалось: он должен позаботиться о своем terrain.

Книга, которую он написал, этому и посвящена. Зачем и, главное, как нужно заботиться. По мере чтения я начал менять свои гастрономические и поведенческие привычки. Сразу и бесповоротно отказался от сахара и изделий из рафинированной муки. Никаких булочек, круасанов, пирожных,

мороженного и просто сладкого чая. Мясо, особенно жаренное, мои любимые свиные отбивные и многое другое – все это пришлось забыть, равно как и пиво с солеными орешками и все эти колы, пепси и содовую. Не буду сейчас останавливаться на вопросе питания для предотвращения и лечения ЗН – это предмет отдельного разговора.

Одновременно с отказом от пагубных гастрономических привычек я резко повысил свою физическую активность. С этим у меня больших проблем не было, я и до этого не вел сидячий образ жизни, много двигался, но вот выяснилось, что при раке простаты этого недостаточно.

Многочисленные исследования показывают, что физическая активность помогает мобилизовать защитные силы организма в борьбе с раком. Вот только уровень активности зависит от вида рака. При раке груди, например, необходимым и достаточным условием является ходьба в прогулочном темпе пять раз в неделю по часу, а вот тем, кто заимел рак простаты, требуется совершенно другая максимальная физическая активность. Для этого нужно набрать более 30 условных единиц в неделю: час игры в теннис дает 5 единиц, спортивное плавание – 7, велосипед 5,7. В общем, комплекс ГТО, золотой значок, кто помнит. Спустя три месяца такой жизни у меня появился первый побочный эффект этой терапии – похудел на 20 фунтов.